Декабрьский роман: самые зимние книги

Впереди очень долгая зима и уже сейчас важно запастись книгами, которые не дадут заскучать долгими вечерами. TSR подготовил список самых зимних романов. Уверены, вы найдете то, что придется вам по душе.

Альфонс Доде «Евангелистка»

Серьезный социально-разоблачительный роман от французского поэта, прозаика, драматурга и журналиста 19 столетия. Имея такой обширный послужной список, Доде, прежде всего, стал известен своей книгой рассказов и очерков о Провансе «Письма с моей мельницы». В «Евангелистике» Доде поднимает ряд животрепещущих вопросов того времени, рассказывает о судьбе девушки, попавшей под влияние религиозных фанатиков.

«Вся округа пропитана библейским духом, стены просто сочатся святостью. Фронтон церкви, фасады школ, лавки всех поставщиков замка увешаны благочестивыми изречениями. Над вывеской мясника написано крупными черными буквами: «Умри здесь, дабы ожить там», а в бакалейной лавочке красуется надпись: «Возлюбите то, что превыше всего». Как раз превыше всего, на верхних полках, стоят там вишневые и сливовые наливки. Однако жители поселка не решаются их покупать из боязни попасться на глаза Анне де Бейль или ее тайным шпионам; когда крестьянам приходит охота кутнуть, они отправляются в Атис или к Дамуру, в трактир «Голодуха». Все они к тому же воры, лгуны, распутники и прохвосты, типичные уроженцы Сены-и-Уазы, умеющие с изумительным искусством скрывать свои пороки».

Теодор Драйзер «Американская трагедия»

tumblr_nzoo0nErVx1r9tjg6o1_1280

Тем, кто в свое время по достоинству оценил «Преступление и наказание» Достоевского, книга придется весьма по душе. Только вот путь от преступления до наказания подающего надежды Клайда Грифитса оказался намного длиннее, чем у Раскольникова. Слабоволие главного героя вызывает стойкое чувство отвращения – первоклассная горькая пилюля от американского писателя.

«Господи, как все это ужасно!  Он  так  одинок,  даже  в  эти  последние немногие, неуловимо проносящиеся дни и часы (они проходят так  быстро…), одинок, ибо хотя мать и преподобный Мак-Миллан с ним, но ни та, ни  другой его не понимают».

Юрий Бондарев «Горячий снег»

Роман о жизни и смерти на войне. Смерть и ее ужасы загораживают собой патриотизм, заставляя скорее сожалеть, нежели гордиться.

«…сейчас под головой Касымова лежал снарядный ящик, и юношеское, безусое лицо его, недавно живое, смуглое, ставшее мертвенно-белым, истонченным жуткой красотой смерти, удивленно смотрело влажно-вишневыми полуоткрытыми глазами на свою грудь, на разорванную в клочья, иссеченную телогрейку, точно и после смерти не постиг, как же это убило его и почему он так и не смог встать к прицелу».

Борис Пастернак «Доктор Живаго»

Книгу стоит прочитать хотя бы из-за поэтических строк, вложенных в уста главного героя романа Юрия Живаго:

«Мело, мело по всей земле

Во все пределы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела».

Несмотря на такую милую и невинную поэзию, роман вышел на итальянском языке раньше, чем на русском. Рукопись Пастернаку возвращалась не с самой лестной оценкой – роман казался слишком революционным. Но современный читатель имеет возможность прочитать его без цензурных ограничений.

 

Александр Куприн «По-семейному»

 

Массивную подборку книг завершает короткий рассказ Куприна, который вмещает ничуть не меньше, чем многотомные сочинения.

«Зоя встретила нас на пороге, извиняясь и краснея. У нее было самое заурядное, самое типичное лицо русской проститутки: мягкие, добрые, безвольные губы, нос немного картофелем и безбровые серые глаза навыкате — «лупетки». Но ее улыбка — нынешняя, домашняя, безыскусственная улыбка, такая застенчивая, тихая и женственная — вдруг на мгновение делала лицо Зои прелестным».

Текст: Анастасия Митина

в центре внимания Вернуться на главную

цифра дня 650 миллионов рублей выделило Правительство РФ на саратовские дороги
фото дня Красивый Саратов
Зарина Ульянова