Развлечения

Детектив без погони, как жизнь без любви

Опубликовано 24 апреля 2014 в 17:48
0 0 0 0 0

У профессора института филологии и журналистики В.Ю. Михайлина для каждого найдется то, за что его можно любить. Хипстерам нравится то, что он переводил Чака Паланика для Esquire, обывателям – подробная статья о нем на википедии, первокурсницам – фан паблик в контакте с четыремя сотнями подписчиков. Беспокойным мамам он нравится за свою фразу о том, что институт, в первую очередь, способ социализации. Истинные же почитатели жадно глотают один его научный продукт за другим. Благо, возможность есть. У Вадима Юрьевича проходят семинары в Радищевском музее и Саратовском государственном университете.

Основной сезонный цикл семинаров Михайлина рассчитан на античную культуру. Но зачастую он обращается к разбору советских фильмов. Одним из них стала картина «Берегись автомобиля» (реж. Э. Рязанов)

3

Главный герой Юрий Деточкин ведет двойную жизнь. Поведение добропорядочного жулика меняется тогда, когда он надевает шляпу. Без шляпы это практически шукшинский «Чудик», наивный светлый образ актера народного театра. Но вспомните сцену напротив комиссионного магазина. С томиком Шекспира в руке, Деточкин заходит за угол и, заламывает шляпу на лоб, проводя по ней рукой. С этим жестом автоматически выдвигается шварцнегеровская челюсть, он начинает говорить низким, уверенным голосом. Теперь он готов идти на дело.

2

Прикид шукшинского «чудика» Юрия Деточкина – тот самый, в котором ходят следователи. Это спецодежда для любой американской и французской детективной истории 50-60х годов. И обязательно понижающая тембр голоса пресловутая шляпа.

Конечно, Рязанов видел «Розовую пантеру», вышедшею тремя годами ранее, в 1963. Глуповатому старшему инспектору французской полиции Клаузо невдомек, что у него под носом в качестве преступника орудует жена. У Рязанова это – следователь Максим Подберезовиков. Под его носом – хороший знакомый Юрий Деточкин. Он играет с ним в народном театре, и даже посвящает в ход расследования о некоем угонщике машин.

— Я узнал вас.

— А это не я!

— Это же вы говорили: «А судьи кто?»

— Я про судей ничего такого не говорил.

Иннокентий Смоктуновский получает главную роль своей жизни в Большом драматическом театре в 1957, в спектакле «Идиот». Критики и зрители восторженно ликовали: это он, тот самый князь Мышкин. Тот, о котором писал Федор Михайлович. И здесь, в антидективе Рязанова он социально неадекватный Мышкин, только теперь — советский.

Вообще эта деточкинская придурковатость свойственная всей эпохе. Вспомним хотя бы сигареты «Друг». Сигареты. С собакой на упаковке. С такой верной , озорной собакой, похожей на народного героя среди собачьего мира Мухтара.

— А волчий капкан? А больная нога? А сигареты «Друг»?

— Слушайте, прекратите отсебятину! Во времена Шекспира не было сигарет «Друг», не было! И потом, почему вы перешли на прозу?

Такое же, подозрительное недоумение вызывает и семейный контекст в оттепельном кино. В семье всегда есть конфликт, проблема. Это – печальная ячейка общества, собранная черт знает из кого. Рязанов не прописывает семейный контекст в фильме досконально, но то, как работает модель проблемной семьи для каждого из героев, отчетливо видно.

1

Семейный дискурс в советском кинематографе менялся с приходом новой эпохи. В ранних сталинских фильмах семье не уделяется никакого внимания. Это то, из чего нужно выбираться. Микрогрупповые контексты «дружба-семья-любовь» — враги идеальной модели тотального общества. Потому что ценности должны достигаться из одного и того же для всех источников. Если семейное пространство не нагромождено коммунальными квартирами, тазами и затхлым запахом тряпок и варевом на кухне, значит, что-то не то, по всей вероятности, там живет враг. И женщина не должна хлопотать над кастрюлями в фартуке, она – боевая подруга для мужчины.

Ситуация приобретает новый оборот в позднесталинском кино. Есть маленький домик с кое-где облупившейся краской. Стоит такой хорошенький, и свет в окошке даже есть. И милая женщина сидит в кресле. Это – мать. И счастье для каждого из его членов семьи – возвращаться в этом дом .

4

Так выглядит вершина айсберга лекции Вадима Михайлина. А далее, у самого основания, лежит непередаваемая лексика, которую просто нужно услышать из уст самого мэтра. Ее нужно услышать и получить при этом эстетическое удовольствие. Вход свободный для всех, так что можно расширять свои интеллектуальные способности безвозмездно. Чтобы ни в коем случае не быть похожими на недалеких индивидов из советских комедий.

0 0 0 0 0



Вконтакте
facebook