Развлечения

Профессия супергерой

Опубликовано 29 октября 2014 в 17:12
0 0 0 0 0

«В медицину куда идти? Только в хирургию. Вариантов-то особо много и нет».  Они спасают человеческие жизни, но чаще всего остаются за кадром. Как проходит день хирурга? TSR исполнил мечту миллионов – пробрался в операционную и подсмотрел за всем процессом от и до.

IMG_5817

Врачи – круче любого супергероя. Сначала они учатся шесть лет в университете, потом два года в ординатуре, а потом вообще всю жизнь. Любой доктор, независимо от его направленности, не прекращает учиться в течение всей жизни.

-Первой операцией был, естественно, аппендицит. Он был в институте, курсе на 5, на 6. На дежурстве, как обычно, все будущие хирурги дежурят обязательно. Бесплатно, волонтерят, как говорится. И вот, за хорошее поведение, за хорошую успеваемость мне доверили сделать аппендицит. Ну, ничего, сделал, все нормально, – рассказывает хирург Альберт Вачаганович Чолахян.

IMG_5595

Спрашиваю, страшно ли это вообще, резать живого человека и есть ли какой-то способ, чтобы подготовить себя к операции и не сбежать с выпученными глазами перед самым ее началом.

-И сейчас страшно, когда идем на операции. Но тогда, на первой операции, было страшнее, конечно. Сейчас просто уверенности больше, наглости больше. Перед операцией надо просто представлять, что нужно выполнить. Что может случиться, какие-то форс-мажорные ситуации. Надо быть готовым ко всему. Если врач готов к любым неожиданностям, то готовиться заранее не надо. Морально, естественно, надо. У всех свои ритуалы есть. Кто-то моется в одной и той же раковине, кто-то перчатку с правой или с левой руки надевает все время.

-А у вас какие? — интересуюсь я.

-Мои заскоки пусть останутся при мне! – смеется доктор, – но у всех свои ритуальчики есть, хоть и не гласные, не заметные.

Назвать точно, за сколько пройдет операция, невозможно. Конкретной градации не существует. Все зависит от техники, от оперативной техники, от опыта хирурга, от ситуации, которая будет с пациентом, как говорится, от ситуации «на столе». Операция банальная может затянуться на несколько часов, а сложнейшая операция будет выполнена за 40-50 минут. Элементарный аппендицит можно перевести в лапаротомию, то есть в большие разрезы в резекции петель кишечника.

-А график работы у вас какой? Выходные-то вообще есть?

-Это как в фильме: «У нас, у царей ненормированный рабочий день». График работы согласно нашему штатному расписанию. В 07:30 уже на работе, в 07:40 ежедневная традиционная утренняя конференция, на которой я, как заведующий хирургическим отделением, выступаю первый, докладываю обо всех операциях, которые были проведены накануне и которые планируется выполнить сегодня. Ну, а дальше уже рабочий день, то есть амбулаторный прием, пациенты, если в стационаре есть прооперированные пациенты, то, соответственно, перевязка, осмотр. И, естественно, операция. Выходные иногда есть. У нас экстренного приема нет в клинике, но бывает такое: «Мы к вам едем, у нас живот болит». Ну, приходится приезжать, смотреть. Периодически, нет-нет, да два раза в месяц собираемся по воскресеньям, оперируем кого-то в экстренном порядке. Это же не я один приезжаю, приезжает хирург, ассистент, операционная сестра, санитары, анестезиолог. То есть как минимум шесть человек должны приехать для того, чтобы прооперировать одного человека, которому стало плохо.

Нельзя отказывать пациенту, если он нуждается в помощи.

Лично мне, вспоминая случаи из сериала про хирургов, когда из чуваков доставали кукол и пожеванные книги , всегда было интересно, а бывают ли какие-то смешные случаи во время реальных операций.

-Смешные ситуации для нас – совсем не смешные для простых обывателей, для тех, кто далек от хирургии, да и от медицины в целом. Все хирурги – циники.

Кстати, абсолютно то же самое можно сказать и про журналистов.

-Бывает, расскажешь какой-то случай простому обывателю, и он долго будет прокручивать в голове «как это может быть смешно?!». Поэтому пусть все такие случаи останутся при нас. При каждой крупной больнице есть музеи находок каких-то в человеческом организме. Там все, что угодно. И бутылки находят, и штыри. Вот для нас, это, условно говоря, не то, что смешно, мы-то понимаем, что человек от этого не умер – и хорошо, и молодец, ему хуже от этого не стало. Ну, вытащили скобку какую-то, мы-то молодцы, рады, что человеку помогли, а другие, кому рассказываешь, начинают смеяться, улыбаться и такие «зачем?!». Не как, а зачем!

Плохо, наверное, когда говоришь на такую тему и можешь привести личный пример, как в детстве засунула себе линейку в рот. Альберт Вачаганович меня успокаивает: «Ну, это ладно в детстве, взрослые засовывают».

-Сериалы про врачей смотрите?

-Было время, смотрел «Доктора Хауса» и первый сезон «Интернов».

-А «Анатомию Страсти»? – интересуюсь я и уже представляю, как мы сейчас закончим интервью и начнем обсуждать последний сезон и очередное расставание Мередит Грей и Дерека. Но мечты разбиваются о реальность, и вот мы уже поднимаемся на 8 этаж, в операционную, где нас встречает другой хирург – Мещеряков Виталий Львович. Сегодня именно он удаляет грыжу.

На меня надевают стерильный халат, маску на лицо, заправляют волосы в шапочку и, главное, бахилы по колено.

-Не боишься? В обморок не грохнешься?

Нет, я же журналист. Чего только не видела. Ничего не боюсь!

А можно что-нибудь более жизнеутверждающее поставить? Highway to Hell, например.

Да, я не испугалась грыжу размером с мою голову и не грохнулась в обморок от того, что увидела на операционном столе. Тихо играет музыка, в кармане потихоньку тает конфетка, которую Виталий Львович дал мне перед операцией, а я смотрю, как он спасает еще одну человеческую жизнь.

0 0 0 0 0



28 октября 2014
29 октября 2014
Вконтакте
facebook