Развлечения

В хлам

Опубликовано 07 сентября 2014 в 19:15
0 0 0 0 0

Мы проходим мимо бензоколонки, заворачиваем за угол и оказываемся на территории вольной гражданской торговли, не ограниченной законами, сертификатами и техническими требованиями. Саратовский блошиный рынок напоминает тесные китайские улочки: в них, на первый взгляд, нет порядка и системы, но есть одушевленная, материальная суета – десятки людей и машин, несущихся вдоль торговых рядов, а главное, бесчисленные объекты, которые привлекают внимание и вызывают жгучее иррациональное любопытство. Приходится постоянно крутить головой, присматриваться, искать, расшифровывать иероглифы саратовского Шанхая. Рынок тянется на целый километр или даже больше, словно спрут, он причудливо изгибает свои щупальца – поворот налево, поворот направо, точка за углом, за ней еще одна и еще одна. Многообразие сводит с ума, толкает на необдуманные покупки или, напротив, оставляет ни с чем. Замысловатая навигация, однако, не сбивает с толку покупателей, которые пришли сюда целенаправленно, мысленно вооружившись списком покупок или наставлениями родственников и друзей – тех, что бывали здесь не раз и искали крупицы материального счастья в лихолетье 90-х.

Мужчина с классическим лицом советского рабочего пришел сюда за аккумулятором для мобильного и не намерен шутить: «Сюда просто так никто не приходит, только, если что-то конкретное нужно. Я вот купил телефон и думал, буду звонить и звонить, звонить и звонить. А он сломался! Поискать в интернете? А где там в интернете?» Покупатели на барахолке самые разные: это и интеллигентного вида пары, которые решили пополнить свою коллекцию увесистых и устрашающих дверных ручек, и скромные девушки, пришедшие за бархатными платьями и голубыми джинсовками, и, конечно, радикально настроенные мужчины, которые готовы лезть в душу, только бы отыскать вожделенный подсвечник в подарок другу, «у которого все есть». Даже дети торгуются и добиваются своего. «На игрушку за 40 р. ему не жалко денег, а за кофту столько же, видите ли, дорого!» — торговки справедливо негодуют, а мальчонка стремительно погружается в торговые ряды – он тоже знает, за чем сюда пришел.

Торговцы блошиного рынка – это галерея лиц, историй и сказаний, которыми те охотно готовы поделиться. Они не всегда точны в деталях, особенно когда рассказывают об оленьих рогах, добытых на охоте: «Убили мы лося, огромного — его сердце весило 7 килограммов! Да не, я не убивал, я просто на вертолете пролетал над лесом…А вообще это мое хобби — таксидермия». Они могут не знать, кто такой Мартин Лютер Кинг, но по поводу марок с Гитлером выскажутся туманно и с ноткой неодобрения: «Как Гитлер может быть в ходу? Он ходить не может – уже давно умер. Фашистская Германия, мой хороший, фашистская Германия!»

В отдалении можно встретить новичков, робких не по годам, которых вдохновили те, другие, которые делают целое состояние на блошиной торговле. Подслеповатая бабушка впервые пришла на «блоху» и выставила на продажу сокровища, извлеченные из скромного гардероба, да советский символ роскоши и изобилия – хрустальный рог. Увы, ничего торжественного и прекрасного из этого не вышло – откуда-то появился полицейский, который безжалостно попрал  бабулино имущество. Блошиный рынок сам по себе воплощает социальную проблему, но здесь она еще больше усугубляется.

Местный Шанхай скорее напоминает Вавилон, где выстроилась строгая иерархия, где процветают воротилы блошиного бизнеса, а новички оттеснены подальше к промзоне. То тут, то там раздаются проклятия и гневные тирады торговок. Человек с фотоаппаратом приравнивается к шпиону ЦРУ (!), который, вне всяких сомнений, продаст фотографии в Америку, опорочит честь российских граждан и прилично озолотится. Некоторые сменяют гнев на милость, только если что-нибудь у них купить, другие прямо заявляют – «Фотосессия с юным Лениным – 50 рублей». А третьи начинают прицениваться к фотокамере: «Почем такая? Хорошая машинка».

А впрочем, обижаться на всё это не стоит, ведь блошиный рынок – это территория совершенно другой ментальности, далекой от ресторанных дней, гаражных распродаж и уличных фестивалей. Невольно начинаешь уважать откровенность местных обитателей, ведь большинство из них выставляет на всеобщее обозрение и продажу историю всей своей жизни, историю целых поколений. Фотокарточки военных лет, шелковые юбки, в которых кружились на танцах в Доме культуры, фарфоровые жених и невеста, детские игрушки, поучительные книги, пластиковые значки с наглыми певичками конца 90-х, по которым с ума сходили внуки, узкие джинсы («Девушка, примерьте, они вам отлично подойдут! Это стрейч») и короткие нахальные топы. Жизненные этапы, поворотные моменты и хроника долгой-долгой жизни, где находилось место филателии и фалеристике, чтению классиков и взращиванию новой жизни – птичек, рыбок, котов, собак и детей, — все эти вехи в виде россыпи мельчайших материальных артефактов заполняют лотки, стойки и раскладываются на тротуаре.

Конечно, не обходится и без бизнесменов и дельцов, которые в свое время получили доступ к складам и музейным залежам — беспризорным и доступным всякому ловкачу в 90-е. Так на блошином рынке появились армейские магазинчики, где продается целая партия кирзачей и медицинских сумок, а заодно две коробки мыла. Или золоченые предметы декора – муха-пепельница и зубастый крокодил – выложены на малиновом бархате и напоминают экспонаты Эрмитажа, цены — соответствующие. Едва ли это великолепие стояло на полочке серванта в советской квартире. Социальное неравенство здесь особенно гротескно: у приличного автомобиля восседает интеллигентного вида торговец в очках, который продает изящные перочинные ножички, чайные ложечки и щипчики для сахара, тогда как у общественного туалета задумчиво курят две женщины, которых жизнь потрепала нещадно. Они смотрят вникуда, позабыв, что пришли сюда, чтобы продать последние пожитки и купить то, что придаст радости в этой бездне существования.

В чем же притягательность блошиного рынка? Что заставляет приходить сюда тех, кто в быту довольно брезглив и склонен к мизантропии? Вероятно, местом силы барахолка становится в силу того невероятного любопытства, которое она вызывает. Заглянуть в чужой сундук, в чужой дом, в в чужую реальность, в сумку или чемодан – в глубине души каждый жаждет этого опыта. Заглянуть в чужие мысли – это уже немного другая история, хотя и на барахолке, если прорваться сквозь толщу материального, проступит коллективное бессознательное со всем его ужасом и величием.

Блошиный рынок очень легко отыскать, но особое правило этикета, которое касается подобных мест, требует неразглашения. TSR уверен, что при желании вы без труда отыщете адрес в интернете.

0 0 0 0 0
07 сентября 2014



Вконтакте
facebook