Все идет по плану

Опубликовано 18 февраля 2014 в 15:36
0 0 0 0 0

Пластмассовый мир победил и шесть лет назад, 19 февраля, из зоопарка ушел Егор Летов. Вместе с ним ушла рассерженная эпоха, наступило время иллюзорного благополучия.

Свобода, которая разлилась в воздухе девяностых, так же неожиданно иссякла. Осталась только неизбывная горечь, которую, словно кляксу на бумаге, всю жизнь выводил Егор Летов.

игнатюк

Саша Игнатюк, 28 лет

С одной стороны, Летов — это очень личное, с другой, личное выкристаллизовывалось, как опыт познания социального. То есть, для меня творчество Летова, в первую очередь, ассоциируется с очень трешовым периодом 1-2-го курсов университета, периодом первого соприкосновения с абсурдом и тошнотой, окрашенный в левацкие тона. Первый опыт осознания «спектакля», фетишизации социальной жизни, опыт отчуждения и болезненного восприятия несправедливости. Здесь же первые листовки, первые ментовские задержания и побои. Когда ты осознаешь что:

«На каждого из нас легион ментов,

На каждого из нас миллион люберов»

Это как выход из матрицы — ты просыпаешься в какой-то жидкости, на тебе провода и нечем дышать. И здесь такие же ощущения. Летов — это первичный травматический опыт отчаяния и безысходности, а также бесконечных попыток их преодоления.

Из 30-ти альбомов группы и сольного творчества я могу вспомнить не больше пяти позитивных не пораженческих песен. Везде сквозит атмосфера оруэлловского мрачняка. Наряду с этим мрачняком, у Летова слышна ярость и мощь, воля к преодолению. В каждой строчке он выступает еще и как боец собственного метафизического фронта. И цепляет именно этот необычный синтез радикальной субъективности и радикальной социальности, личностного экзистенциального проекта и великого проекта человеческого освобождения. Что-то подобное я встречал только у Ванейгема.

Егор не только автор максимально политизированных песен и певец революции, хотя правильней будет сказать певец перманентной революции, но не в троцкистском смысле, а в смысле «я всегда буду против», но и Летов — художник, балансирующий на грани «снаружи всех измерений». Здесь все слито и неотделимо: боль и экстаз, безудержность и динамизм, экзистенциальный нерв поэтики, злые тексты, почти религиозное исступление, совдеповская повседневность, нечто дремучее былинно русское, экстремизм духа и экстремизм политический, нарочито грязная эстетика, парадоксальные тексты:

«Пуля-дура, учи меня жить.

Атеист, научи меня верить».

Так что по радикальности собственного экзистенциального проекта я не постеснялся бы поставить Летова в один ряд с такими фигурами как Ницше, Артюр Рембо, Маркос или Кириллов Достоевского. Но только по радикальности заявленной позиции, по исполнению он плетется далеко позади.

1111

Сергей Ситников, 28 лет

Впервые Егора Летова я услышал дома у своего одноклассника, мне было четырнадцать. Я даже сейчас помню, у него играла «Моя оборона» с концертного сборника «Музыка весны». Мне показалось это необычным, я был рокером, привыкшим к треску примоченных гитар, а тут акустика. Я не понимал смысла половины песен, но меня сразу подкупила эта злобная энергетика и плевок в мерзкую рожу общества. На интуитивном уровне я проникся искренним летовским нонконформизмом. Ни интернета, ни специализированных магазинов не было. Я по несколько недель откладывал карманные деньги, чтобы вырубить новую кассету.

Последние альбомы Гражданской обороны — это просто шедевры, песни о революции и героях. Несмотря на политическую неустойчивость взглядов, я запомню Летов,а как одного из самых искренних панк исполнителей. Без него я не стал бы таким, какой я сейчас.

ситников

Саша Калмаков, 34 года

К творчеству Егора Летова у меня никогда не было определённого отношения. Скорее оно вызывало целую гамму противоречивых чувств, от полного отрицания, до почти восторженного восприятия Летова поэта, глубокого до такой степени, что иногда кажется, что он скребёт человеческую сущность до дна, до самых потайных уголков подсознания, выволакивая наружу все самое неприглядное и  ущербное. Потому наверно он так близок молодым бунтарям.

Песни Гражданской Обороны хорошо было петь под гитару в подворотне, хотя можно было и без гитары ведь там самое главное искренне ненавидеть существующий порядок, построенный на подавлении творческого потенциала человека.

В целом Летов как к нему не относись, был, есть и будет большим явлением в российской литературе рубежа тысячелетий, показавший во многом те тектонические разломы, что проходят между обществом и человеком современного мира.

Его творчество вряд ли можно назвать новаторским или переворачивающим сознание. Он во многом продолжатель славной традиции французских экзистенциалистов в философии, итальянских неореалистов в кинематографе, но выразивший всё это шершавым поэтическим слогом андеграундного поэта.

розембом_1

Женя Розенбом, 25 лет

Я начал слушать Летова в 12 лет, детские забавы надоели, и на их смену пришли взрослые проблемы. Первое впечатление от услышанного было чистым и искренним, нравилось стихосложение Егора, вокал помешанного, отчаявшегося, вечно несогласного человека. У меня было десять альбомов или больше, они оказались у меня сразу в одно время и я часто их слушал. Сначала я воспринимал тексты «Гражданской обороны» очень буквально, чуть ли ни как руководство к действию.

Каждый мог с легкостью записать Егора себе в кореша, петь его песни, говорить, что он был анархистом, коммунистом, нацболом, придурком, и при этом многие свято верили в правильность своей трактовки Летова, как поэтического феномена или как человека. Мое детство проходило в среде взрослых озабоченных националистическими проблемами и сомнительными политическими идеями, поэтому я долгое время старался понять, кто из них гонит — Летов, или они все?

Первые пьянки проходили с обязательным исполнением нетленных хитов Летова под гитару. Сначала запросто было получить по лицу за то, что ты неформал, но со временем, пока я рос и взрослел, уже в каждом подъезде и дворе можно было услышать «Все идет по плану». Мои интересы не то, чтобы изменились, но преумножились и Летов отошел куда-то на задний план. Хотя до сих пор иногда его пересушиваю.

грол

Барсук Грол, 23 года

Я узнал о существовании группы «Гражданская Оборона», когда в 2003-м увидел у одного «неформала» майку с фотографией группы. И потом, когда я купил кассету «Хорошо!!», из-за заманчивой обложки, я был немало удивлён. Я не был разочарован и в его более позднем творчестве, потому что не придавал значения тому, что все остальные слышали в первую очередь — политику, мат, занятные словесные навороты. Я слышал, прежде всего, энергию, во вторую очередь — звук. Но последний альбом превзошёл любые мои ожидания. В нём слилось воедино все, что я к тому моменту мог узнать из собственного опыта и других источников.

Летов неоднократно говорил, что его творчество для немногих. При этом он всегда был максимально ориентирован на массового слушателя, и мог быть доступным. Он так делал не от жажды славы, а скорее из желания понять самого себя, через других. Сейчас, в интернет-эпоху для множества людей Егор Летов — это «Всё идёт по плану».

Однажды, в августе 2007-го я шел по берегу Волги на рассвете и слушал песню «Калейдоскоп», а в ней есть такие строчки — «солнце помогает мне/мой калейдоскоп», я неожиданно понял — «правда, солнце помогает мне». Это был один из самых важных моментов в моей жизни.

0 0 0 0 0



10 февраля 2014
21 февраля 2014
Вконтакте
facebook